Главная страница
НАШЕ ВСЁ

На этой странице мы напишем историю нашего рода.

Надеюсь, что это будет интересно не только нам, всем Ковригиным, но и  нашим близким, в том числе и подрастающему поколению.


Наши родители, наша бабушка, наша деревня. История рода.

Родители родились в соседних деревнях Кирово-Чепецкого района нашего Вятского края (хотя тогда в 30-х годах это вряд ли так было, Кирово-Чепецк основан в 1935, статус города имеет с 1955).
Мама, Валентина Ивановна, в деревне Синицы.
Папа, Евгений Дмитриевич, в деревне Агарыши. И в той, и в другой деревне было много семей с такой фамилией, а в других краях я не часто встречала однофамильцев.
Мамина мама, наша бабушка, Татьяна Николаевна Ковригина (16.01.1914 гр) осиротела в страшном для страны 1920 году.
В семье у неё было 3 сестры и старший брат. Во время гражданской войны отец с братом уезжали на заработки в соседние районы и заразились тифом. Вскоре умерла и их мать. Три сестры остались сиротами, старшей Екатерине (1904 г. р.) было лет 16, Фаине 12 лет (20.10.1908 г. р.), а моей бабушке 6 лет. Чтобы тиф не пошёл по деревне, их избу заколотили вместе с девочками. Добрые люди приносили им еду и ставили на окно. И они выжили!
Было очень тяжело везти хозяйство без взрослых, можем ли мы сейчас представить, что эти три девочки сами вели хозяйство, пахали, сеяли, косили. Потом старшая сестра вышла замуж и стало уже полегче.

Татьяна вышла замуж в начале 30-х годов. Про дедушку Ивана Новокрещенова, к сожалению, ничего я не знаю, кроме того, что ушёл на войну в самом начале, погиб в 1942 под Курском. Но они успели родить трёх дочерей: Нина (16.01.1934), Валентина (15.03.1936) и Зоя (10.10.1939). Ещё у бабушки был сын Николай, он родился через несколько месяцев после того, как Ивана забрали в армию. Но прожил мальчик полгода, во время сенокоса заболел, бабушка понесла его в Филиппово, но спасти не успели. Бабушка часто вспоминала своего рано умершего маленького сына.

Папа мой закончил десятилетку и профессиональное училище, это для его деревни считалось очень хорошее образование. Мама же отучилась только 4 класса, в 40-х годах это было обязательное начальное образование, дальше уже как пожелаешь. Мама говорила, что некогда ей было в Филиппово ходить учиться, и в 12 лет она пошла работать в свинарник помогать моей бабушке Тане “за палочки”, это так трудодни они называли.

Мама никогда не говорила на такие отвлеченные темы, как политика, я первый раз увидела у неё книгу в руках в 90-х годах (после просмотра первого бразильского сериала про рабыню Изауру, который тронул её сердце и ещё половины женского населения страны, что она прочла о ней книгу). Мама моя жила ради нас, и для нас, это она всегда заботилась о том, чтобы  у нас было, что поесть и что надеть. И она же отправлялась решать проблемы, когда такие возникали у нас.


Папа мой очень хотел, чтобы его дети получили высшее образование, и очень гордился перед родственниками и друзьями нами: Женя закончил Новосибирское военное училище, Юра Кировский политехнический институт,  а я Ленинградский университет.
Раннее детство плохо помню, но наша деревня Синицы всегда со мной. До сих пор считаю себя девчонкой только наполовину городской.
Сенокосы, знакомые поляны с лисичками и земляникой,  бабушкины оладьи, парное молоко, игры в карты до первых петухов...
Летом мы спали на сеновале, или в чулане под пологом,  зимой на печке (заодно лакомились там проращиваемой на солод рожью).
Однажды в 6-м или 7-м классе зимой я выпросилась у мамы в деревню, автобус был до деревни Казаринцы, это на полпути  от Филиппова до Синиц. Дорогу я знала хорошо, ходила по ней не один десяток раз. Купила бабушке свежего хлеба (у нас в деревне магазина не было, поэтому за хлебом ездили всегда в село). Вышла из автобуса и пошла пешком, а уже темно, часов 5 вечера, иду по дороге санной, зимой другой в деревню и не было. Через час понимаю, что пришла куда-то не туда, моей деревни нет, а должна бы уже быть.  Поняла, что санный путь шёл к стогам сена совхозного, а поворот на деревню я пропустила. Я решила, что возвращаться не буду, пойду через поле, но только это летом можно пойти, а зимой пришлось ползти через это поле по пояс в снегу. Помню, что думала, если волки придут, отдам им хлеб. К бабушке я пришла уже поздно вечером, и она рассказала мне, что накануне волки загрызли учительницу в соседней деревне. Помню, что я залезла на печку и начала плакать от жалости к себе. Каково же было моё удивление, когда я узнала недавно, что точно так же моя тётя Зоя, мамина сестра, в детстве поехала из Зуевки в деревню, и так же заблудилась, уйдя по другому санному пути. До сих пор я к деревне отношусь с особым чувством, хотя я понимаю, что в данном случае путаю туризм с эмиграцией.

Очень надеюсь, что через несколько лет всё же перееду жить в какую-нибудь деревушку, буду по утрам выходить босиком на землю, а после бани обливаться холодной водой!

 




Template created by SkullTheme